Department of Physiology and Anatomy
Fort Worth, Texas
В этом исследовании для изучения соотношения между уровнем тревожности с изменениями нейрометаболического профиля в гиппокампе и амигдале воспроизводилась экспериментальная модель предаторного стресса, в которой крысы линии Sprague-Dawley в течение 10 минут подвергались экспозиции кошачьей мочи на протяжении 10 дней ежедневно. В момент предъявления стимула велась съемка поведенческих реакций. Регистрировались реакции испуга, агрессивности, избегания стимула и груминга. Через 14 дней после завершения последнего стрессорного воздействия в тесте «крестообразный лабиринт» определялся общий уровень тревожности. С помощью метода прижизненной ЯМР-спектроскопии определяли содержание нейрометаболитов в гиппокампе и амигдале. По особенностям поведенческих реакций на стрессор животные были ретроспективно разделены на два фенотипа. Первый фенотип использовал пассивную поведенческую стратегию, а второй – активную. У животных первого фенотипа показатели тревожного поведения сохранялись на контрольном уровне, в то время как у животных второго фенотипа наблюдалось снижение этого показателя. В гиппокампе у животных второго фенотипа отмечалось повышенное содержание лактата по сравнению с животными первого фенотипа, тогда как уровень N-ацетиласпартата имел самые низкие значения, отличные от таковых у животных двух других групп. В амигдале у животных второго фенотипа было снижено содержание таурина по сравнению с животными первого фенотипа и контрольной группы. Таким образом, полученные результаты свидетельствуют о связи постстрессорных изменений тревожности с особенностями поведенческих реакций, выявленных в момент непосредственного действия стрессора. Среди нейрометаболитов гиппокампа и амигдалы определены наиболее информативные для характеристики анксиолитического действия предаторного стресса.
Here, to study the relationship between anxiety levels with changes in the neurometabolic profile in the hippocampus and amygdala, an experimental predator stress model was reproduced in which Sprague-Dawley rats were exposed to cat urine for 10 minutes on a daily basis for 10 days. At the time of presentation of the stimulus, an online survey of behavioral reactions was conducted. Fear, aggressiveness, avoidance of stimulus and grooming were recorded. Fourteen days after the completion of the last stress exposure, the total level of anxiety was determined in the test of the“cross maze”. Using the method of in vivo NMR spectroscopy, the content of neurometabolites was determined in the hippocampus and in the amygdala. According to the peculiarities of behavioral reactions to a stressor, animals were retrospectively divided into two phenotypes. The first phenotype used a passive behavioral strategy, and the second phenotype was active. In animals of the first phenotype, the indicators of anxiety behavior remained at the control level. In animals of the second phenotype, a decrease in anxiety was observed. Animals of the second phenotype showed elevated levels of lactate in the hippocampus compared to animals of the first phenotype, and the lowest N-acetylaspartate levels significantly differed from those in the control and the first phenotype animals. In the amygdala, in animals of the second phenotype, the content of taurine is sharply reduced in comparison with those in the control and the animals of the first phenotype. Thus, the results obtained indicate a relationship of post-stress changes in anxiety, with the peculiarities of the behavioral reactions presented at the moment of the immediate action of the stressor. Among the hippocampal and amygdala neurometabolites, the most informative for the characterization of the anxiolytic action of the predator stress are identified.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.