Томск
Tomsk
Томск
Tomsk
Томск
Tomsk
Томск
Tomsk
Новосибирск
Novosibirsk
Новосибирск
Novosibirsk
Томск
Tomsk
Томск
Tomsk
Синдром Крузона, относящийся к наследственным краниосиностозам, может быть как результатом наследования от одного из родителей, так и вариантом de novo мутаций в гене FGFR2. При подтвержденном молекулярно-генетическом диагнозе для семей высокого риска возможно проведение преимплантационного генетического тестирования моногенного заболевания (ПГТМ). Однако на сегодняшний день в литературе мало сведений о таком подходе к профилактике данного заболевания.
Целью нашей работы явилось описание клинического случая ЭКО/ИКСИ с ПГТМ для синдрома Крузона с успешным исходом и подтверждающей диагностикой.
Планирование и проведение ПГТМ выполнены для супружеской пары (24 и 25 лет), в которой синдром Крузона был у мужа. У отца супруга синдром Крузона был в более легкой форме и патогенный вариант гена FGFR2 присутствовал в мозаичном варианте. На подготовительном этапе подобрана система тестирования патогенного варианта NM_000141.5(FGFR2):c.1007A>G (p.Asp336Gly) гена FGFR2 и сцепленных с геном полиморфных микросателлитных маркеров. Профиль STRмаркеров у отца супруга исключал химеризм по патогенному варианту и свидетельствовал о мозаицизме, затрагивающем половую линию. Молекулярно-генетический анализ проводили методом гнездовой ПЦР с детекцией фрагментным анализом для STR и рестрикционного анализа для патогенного варианта. В ходе программы ЭКО стимуляцию суперовуляции и эмбриологические процедуры выполняли по стандартным протоколам, оплодотворение проводили методом ИКСИ. Биопсия бластоцист выполнялась на 6-е сутки развития. При ПГТМ использовали прямой анализ патогенного варианта и косвенный анализ по отобранным на подготовительном этапе информативным STR. Перенос размороженного эмбриона выполнен с учетом результатов преимплантационного тестирования. Нами было отобрано двенадцать STR, фланкирующих ген FGFR2, из них восемь информативных были использованы в ходе ПГТМ. В программе ЭКО получено 15 зрелых ооцитов и в дальнейшем четыре бластоцисты, которые были биопсированы. Один из четырех эмбрионов унаследовал нормальную отцовскую хромосому, в трех остальных выявлялся патогенный вариант и ассоциированный с ним гаплотип риска. В результате переноса в полость матки эмбриона, рекомендованного по результатам ПГТМ, наступила одноплодная беременность. После рождения ребенка проведена молекулярно-генетическая диагностика, подтвердившая результат ПГТМ. Представленный нами клинический случай демонстрирует эффективный пример применения ЭКО с ПГТМ для предотвращения рождения больных детей в семьях с наследственными краниосиностозами.
Crouzon syndrome, which is a hereditary craniosynostosis, can be the result of inheritance from either parent, as well as de novo mutations in the FGFR2 gene. With a confirmed molecular genetic diagnosis, preimplantation genetic testing for monogenic diseases (PGTM) is available for highrisk families. However, there is currently little information in the literature about using this approach to prevent this condition.
The aim of our study was to de scribe the clinical case of IVF/ICSI with PGTM for Crouzon syndrome with a successful outcome and confirmatory diagnostics. PGTM was planned and performed for a married couple (aged 24 and 25), in which the husband had Crouzon syndrome.
The husband’s father had a milder form of Crouzon syndrome and the pathogenic variant of the FGFR2 gene was in a mosaic form. During preparation, a testing system was selected for the pathogenic variantNM_000141.5(FGFR2):c.1007A>G (p.Asp336Gly) of the FGFR2 gene, and genelinked polymorphic microsatellite markers. The STR markers in the husband’s father excluded chimerism for the pathogenic variant and indicated mosaicism with the involvement of germ cells. Molecular genetic analysis was performed using а nested PCR, with detection by fragment analysis for STRs and restriction analysis of the pathogenic variant. During the IVF program, superovula tion stimulation and embryological procedures were performed according to standard protocols. Fertilization was achieved using the ICSI method, and blastocyst biopsy was done on the sixth day of development. For PGTM, a direct analysis of pathogenic variants and an indirect analysis of selected informative STRs were used. The thawed embryos were transferred based on the results of preimplantation testing. We selected twelve STRs flanking the FGFR2 gene, eight informative ones were used during PGTM. In the IVF program, 15 mature oocytes were obtained, then four blastocysts were biopsied. One of the four embryos inherited a normal paternal chromosome, the other three had the pathogenic variant and the associated risk haplotype. A singleton pregnancy has occurred as a result of embryo transfer recommended after PGTM. Following the child’s birth, molecular diagnostics were performed, confirming the PGTM result. The presented clinical case provides an effective example of IVF with PGTM to prevent the birth of affected children in families with hereditary craniosynostosis.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.