Документы из партийных фондов Ленинграда и фондов Комакадемии, из Архива РАН, впервые вводимые в научный оборот, свидетельствуют против культивируемого в настоящее время мифа о том, что конфликт между Н.И. Вавиловым и сторонниками Т.Д. Лысенко – это конкуренция двух научных школ, лидеры которых добивались от властей финансовых, материальных и людских ресурсов. Уже в первых атаках на Вавилова, начавшихся еще в годы «культурной революции», до появления Т.Д. Лысенко в качестве сколь-нибудь значимой фигуры в сообществе агрономов и селекционеров, научная составляющая дискуссий была очень незначительна и не могла бы в нормальных социально-политических условиях иметь столь трагические последствия для многих ее участников. С самого начала критика Вавилова инспирировалась и контролировались партийными структурами, а его противники в основном руководствовались политико-идеологическими и карьеристскими соображениями. К 1932 г. Н.И. Вавилов потерял независимость в кадровой политике и в значительной степени утратил контроль над возглавляемыми им учреждениями. Основные черты «лысенковщины» как социально-политической практики в советской науке сложились до начала борьбы генетиков с лысенкоистами. Тогда же были выдвинуты и главные обвинения в адрес Н.И. Вавилова в ошибочности выбранных им стратегий исследований, в отрыве от практики, в выдвижении чуждых марксизму теорий, в приверженности буржуазной науке.
The article for the first time presents documents from several archival CPSU collections kept in St. Petersburg and from the collections of the Communist Academy held at the Archive of the Russian Academy of Sciences. These documents testify against the image, wide-spread in current literature, that the conflict between N.I. Vavilov and the supporters of T.D. Lysenko was a competition between two rival academic schools for financial, material, and human resources. Already in the early attacks against Vavilov, which began in the years of the «cultural revolution», before T.D. Lysenko would emerge as a person of some importance among agronomists and plant breeders, the scientific content of the debates was rather negligible. In an ordinary situation, the debates would have never had the same tragic consequences as they had for many of their participants. From the very beginning, the criticism against Vavilov was initiated and controlled by Party bodies, and his opponents were mainly inspired by political, ideological considerations and the wish to advance their own careers. In 1932, N.I. Vavilov lost his former independence in personnel management and the control over institutions that he administered. The principal characteristics of «Lysenkoism» as a social-political practice in Soviet science formed before the struggle between geneticists and Lysenkoists. It was in the same years that the main accusations against N.I. Vavilov were first articulated: wrong research strategy, the lack of links with agricultural practice, the promotion of theories hostile to Marxism, and sympathies to bourgeois science.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.